Четверг, 25.04.2019, 23:37
Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость | RSS

Справочник Профессионала - Directory of professional  16+

Меню сайта
Категории раздела
НАШ ОПРОС
Просим Вас указать Вашу принадлежность к той или иной группе:
Всего ответов: 4845
Статистика
 
Рейтинг@Mail.ru
 
 
 
 
 

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
 
Зарег. на сайте
Всего: 1216
Новых за месяц: 0
Новых за неделю: 0
Новых вчера: 0
Новых сегодня: 0
Из них
Администраторов: 1
Модераторов: 1
Проверенных: 968
Обычных юзеров: 246
Из них
Парней: 886
Девушек: 330
TwitPic
СЕЙЧАС читают:
Форма входа

Каталог файлов

Главная » Файлы » Разное » Файлы

Норильское восстание. (Май - август 1953 года.)
[ Скачать с сервера (707.3 Kb) ] 05.07.2012, 12:11

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ НАХОДИТСЯ В ПРИКРЕПЛЕННОМ ФАЙЛЕ


Норильское восстание

(Май - август 1953 года.)

Почему события лета 1953 года в Норильске мы называем "восстанием"?

События лета 1953 года в Горном лагере МВД СССР вошли в историю под названием "норильское восстание". Мы сознаем неточность этого термина - восставшие не имели оружия, более того, добровольно отказывались от различных попыток вооружить их.Сразу скажем, что нами отвергаются названия "мятеж", "волынка" и "массовое неповиновение заключенных лагадминистрации" - термины, которыми пользовались суд, прокуратура, и лагерная администрация, в соответствии с их желанием видеть в протесте заключенных лишь простой в работе и массовое хулиганство, беспорядок, Анархию в брошенных надзирателями зонах.Смысл и суть норильских событий не исчерпываются и словом "забастовка", хотя основной формой протеста против бесчеловечного режима Горлага летом 1953 года стал отказ заключенных выходить на работу, ибо зародившаяся в зонах ненасильственная оппозиция, вынужденная действовать в рамках советской законности, нашла еще множество (небывалых прежде) форм: митинги и собрания заключенных для выработки общих требований, массовая голодовка, письма, жалобы, заявления, просьбы, обращения в Советское правительство и многое другое, о чем пойдет речь ниже.Можно сказать, что комитетам восставших, взявшим под контроль зоны Горлага, удалось установить максимально демократическое правление, по сути - на короткое время (парадоксально, но факт) создать "республику заключенных".И хотя термин "восстание" также предложен работниками МВД (во время следствия и суда над руководителями комитетов возникла идея квалифицировать их действия как "антисоветское вооруженное контрреволюционное восстание"), мы остановимся все же на нем, подразумевая не вооруженное выступление заключенных, а его противоположность - "восстание духа" - высшее проявление ненасильственного сопротивления бесчеловечной системе ГУЛАГа.

Предпосылки норильского восстания 1953 года.

К весне 1953 года в Норильске, согласно цифрам доклада начальника Норильского комбината инженер-полковника В.С. Зверева "О состоянии режима содержания в лагерях и трудового использования заключенных" на партактиве 16 января 1953 года, было 35 лаготделений и 14 лагпунктов исправительно-трудового лагеря, а также 6 лаготделений Горного лагеря, причем количество заключенных в ИТЛ в 3, 5 раза больше, чем в Горлаге. Число узников Горного лагеря, по разным оценкам, 30 - 40 тысяч человек; очевидно, ближе к истине первая цифра: в номерах заключенных Горного лагеря использовались литеры от "А" до "Я", на каждую литеру приходилось 1000 номеров.Если ИТЛ в Норильске существовал, со всеми традициями и постоянно расширяющейся географией, с 1935 года, с первых дней интенсивного строительства Норильского комбината, то Горный лагерь - детище послевоенных лет - был создан в результате реализации в 1948 году проекта Абакумова и Круглова, в соответствии с указаниями Сталина об организации особлагов "для содержания особо опасных государственных преступников. Уже появились "...на Воркуте - Речлаг, на Колыме - Берлаг, в Тайшете - Озерлаг, в Мордовии - Дубровлаг, в Казахстане - Песчанлаг и Степлаг". С августа 1948 года в Норильске начал свое существование Горлаг.Предшественником его был каторжный лагерь (как и повсюду в СССР, лагеря каторжан были предшественниками особлагов)."Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, который не публиковался, был введен особый вид наказания - каторжные работы для фашистских убийц, предателей, пособников оккупантов. Осуждали на каторжные работы сроком от 10 до 20 лет военно-полевые суды. Однако война кончилась, а прерогативу военно-полевых судов взяли на себя Особые Совещания, решения которых никакому обжалованию не подлежали. И попасть в эти жернова могли уже не только полицаи, но и просто инакомыслящие, подозрительные..." - как писал Д. Волкогонов в "Триумфе и трагедии". Это же подтверждает Димитрий Панин: "Чекистами были пущены слухи, что в число каторжан попадают только самые матерые изменники, гестаповцы, палачи... Позже, в спецлагах, мы убедились: опасных и крупных военных преступников, пойманных на оккупированных территориях, посылали на виселицу или расстреливали, а мелочь кидали на каторгу... Каторжники, в основном,- это безвредные украинские крестьяне, посаженные по доносам" .Приговоренных к каторжным работам, ни в производственных зонах, ни в жилых не смешивали с обычными заключенными. На одежду каторжан нашивались номера. Их бараки закрывались на ночь. За малейшую провинность каторжан бросали в карцер, причем не на 10 дней (обычное наказание в ИТЛ), а на месяц. Даже тюрьмы для них строились отдельно. В окнах бараков устанавливались решетки. Рабочий день каторжан официально длился 10 часов, но из-за неорганизованности охраны, задержек в пути и на вахтах растягивался до 12-14 часов (выход в 7, возвращение в 21 час). Труд их до 1947 года совершенно не оплачивался, с 1947-го по март 1952 года им выплачивалось премвознаграждение - от 30 до 90 руб. в месяц. Зачеты рабочих дней на каторжан не распространялись. С 1946 года даже инвалидов-каторжан не освобождали от тяжелой работы, их также принуждали к непосильному физическому труду. Из Норильска на "материк" их не вывозили, поэтому инвалиды в каторжных зонах составляли 10 - 15 процентов (по данным Б. А. Шамаева: в 3-м лаготделений Горлага в 1953 году из 3, 6 тысячи каторжан более 400 были инвалидами). Каторжанам запрещалось получение писем, посылок, денежных переводов от родных. Секретность существования каторжных лагерей, отсутствие прокурорского надзора (свидетельство Б.А. Шамаева: "За восемь лет наш лагерь не посетил ни один прокурор"; даже прокуратура Норильского ИТЛ, по свидетельству Е.В. Павловского, не имела права вмешиваться в дела каторжан и затем всего Горного лагеря) - все это приводило к полной бесконтрольности, по сути - к беспредельщине в режиме содержания и эксплуатации труда каторжан.Все эти страшные черты ужесточенного режима каторжных лагерей 1944 - 1948 гг. (в Норильске каторжные лагеря начинались, по воспоминаниям В.А. Арниса и С.Г. Головко, с двух бараков в 6-м лаготделений в 1944 году), отличавшие их от обычных ИТЛ, и были широкомасштабно перенесены в государственные особорежимные лагеря при их создании в 1948 году, в том числе - в Горлаг. Отличия были невелики: сняли запрет на письма, разрешив писать 2 письма в год; увеличили с 10 до 12 сантиметров высоту номеров на верхней одежде; подняли и высоту заборов, увеличили проволочные ограждения. Каторжный лагерь, строивший большую обогатительную фабрику, почти полностью был передан в Горный лагерь и назван 3-м лаготделением (каторжанским).К началу 1953 года в Норильске, в составе Горного лагеря, было шесть крупных (3, 5 - 6 тысяч человек) лаготделений. География их такова: 1-е лаготделение, мужское, располагалось в зоне рудника "Медвежий ручей", 2-е лаготделение, мужское,- на Кайеркане, вело работы на шахте № 18 и в Кайерканстрое, 3-е лаготделение, мужское,- между бутовым карьером и цементным заводом в поселке Кирпичном, работало на строительстве и добыче стройматериалов, 4-е лаготделение, тоже мужское,- неподалеку от строящегося (первая очередь сдана в 1949 году) медного завода, в районе сегодняшних норильских улиц Бегичева и Хантайской, а 5-е лаготделение (мужское) и 6-е лаготделение (женское) - по обе стороны старого кирпичного завода, в районе сегодняшних норильских улиц Лауреатов, Кирова и Павлова, были заняты работами на строительстве города, производстве кирпича, добыче глины и т.п. В женском лаготделений, выгороженная проволочным забором, существовала еще зона каторжанок - примерно на 500 человек.Сильно изменился в эти годы состав лагерного населения: за колючей проволокой оказалось немало солдат и офицеров - участников Великой Отечественной войны, партизан, узников фашистских концлагерей - бывших военнопленных, жителей оккупированных немцами территорий, арестованных нередко "по подозрению" или "за намерение" и названных "изменниками Родины", "пособниками палачей". Смотревшие смерти в глаза, прошедшие через войну, перенесшие голод и множество тягот, они были совсем иным поколением, чем лагерники 30-х годов.Начиная с августа 1948 года, узники в особорежимные лагеря не только ежегодно завозились тысячами, но и рекрутировались по статейным признакам из уже существующих исправительно-трудовых лагерей. Сюда переводили осужденных по ст. 58-1а, 58-16, 58-10, 58-11 и другим пунктам статьи 58, чаще всего участников национальных движений сопротивления из различных областей Украины и Белоруссии, республик Прибалтики, в том числе и зарубежного Сопротивления - из Франции, Чехословакии, Польши, Югославии, нередко остарбайтеров и взятых немцами в плен, бежавших из фашистских концлагерей и попавших к партизанам советских подданных или эмигрировавших из Советской России в послереволюционное время беженцев и их детей, подданных других государств. Иностранцев в каждом лаготделений (немцев, поляков, венгров и др.) было несколько сотен (по свидетельству П. Венгрова, в 1-м лаготделений Горлага на Медвежке среди 8 тысяч заключенных было 300 иностранцев; по данным же В.Н. Третьякова, в 4-м лаготделений в 1948 - 49 гг. из 8 тысяч заключенных примерно треть составляли иностранцы, всего же он насчитал в Норильске в лагерях заключенных 68 национальностей) . Немало осужденных попадало сюда из депортированных народов - чеченцев, греков, крымских татар, немцев Поволжья и других. После окончания войны с Японией попали сюда и японские военнопленные, а также члены семей русских железнодорожников, обслуживавших КВЖД (воспоминания Л. Ф. Суховеевой-Волчановской и др.). Не иссякали потоки осужденных по статье 58-10, в том числе - осужденных повторно. Уже в зоне, лагерным судом и Таймырским окрсудом за "антисоветские высказывания" (воспоминания Е. В. Павловского)11, по ст. 58-14-за "саботаж", иногда - за побег из лагеря, а чаще просто за отказ от непосильного физического труда, ст. 59-2 и 58-11 - по доносам стукачей якобы за "создание контрреволюционных повстанческих организаций в лагере", готовивших "антисоветский переворот, восстание" (воспоминания В.Г. Воробьева). Надуманные процессы по ложным доносам создавали иллюзию энергичной работы оперативно-чекистских отделов в лагерях и позволяли фабриковать дела многократно судимых "тяжеловесов" - им к уже имевшимся 8 - 10-летним срокам прибавлялись 15 - 25-летние новые, так что совокупность сроков ужасала: она доходила до 50 - 75 лет лишения свободы! (Типичный пример - судьба Павла Андреевича Френкеля из 1-го лаготделения Горлага, четырежды судимого по статье 58, приговоренного в совокупности к 55 годам лагерей).Во многих лаготделениях Норильлага, еще начиная с 30-х годов, "бал правила", как и в других советских лагерях, так называемая "отрицаловка" - ворье, уголовники, бандиты, для которых тюрьмы и лагеря - что дом родной. Администрация охотно назначала их на "хлебные" и "непыльные" должности: бригадирами, нарядчиками, десятниками, табельщиками, кладовщиками, поварами, считая своими первыми помощниками в поддержании лагерного режима. И они поддерживали в прямом смысле "палочную дисциплину" - бригадиры и их помощники из уголовников, вооружившись ножами и палками, выгоняли бригады на развод из бараков), команда "вылетай без последнего" означала, что последний, т.е. замешкавшийся при выходе на работу, будет бит палками). Ненавистью и презрением отличалось отношение уголовников к работягам-"мужикам", интеллигентам-"придуркам" и прочим "фрайерам", осужденным по ст. 58, покорно сносившим побои, ограбления и издевательства ворья.По традиции попытались перенести такие порядки в Горный лагерь, но не тут-то было. В этапах бывших фронтовиков, не сломленных морально и физически, среди объединенных прочными узами землячества западных украинцев, белорусов, эстонцев, литовцев, латышей уже на пересыльных пунктах уголовники стали встречать отпор так называемых "злых фрайеров" - всех тех же осужденных по ст. 58. Оказалось, что политзаключенные могут объединяться, они теперь не желают быть покорными и сносить унижения, больше того - объединившись, представляют собой силу!В Горном лагере уголовники главенствующий роли не играли - их было, во-первых, во много раз меньше, чем политзаключенных (зато попадали в Горлаг исключительно "тяжеловесы" - убийцы, бандиты-рецидивисты, осужденные, скажем, за побег по ст. 58., но от этого не ставшие, конечно, "политическими"); во-вторых, они вынуждены были уважать умеющих дать отпор; в-третьих, с "хлебными" и "непыльными" должностями приходилось расставаться, чаще всего - не добровольно... Особо ретивые помощники лагадминистрации, как правило, "неизвестными лицами" и "при невыясненных обстоятельствах" могли быть избиты, самые жестокие - убиты. Например, в 1-м лаготделений Горлага были убиты старший нарядчик Мисявичюс и бригадир Дорош, в 3-м лаготделений - нарядчик Кучеревский и т.д. После введения смертной казни за лагерные убийства, в марте-апреле 1953 года, в канун восстания, пошли случаи избиений. Например, на Медвежке были избиты бригадиры из заключенных Хабаров, Лебедев, Аласкеров, Иваниди, Даниленко, Степанов, Попов, старший нормировщик ППЧ Поясок, культорг Евдокимов, мастер цеха Семенов.В результате в Горном лагере в канун восстания доносительство и провокации стукачей стали непопулярны. Ведь раньше в Норильлаге опасно было делиться своими мыслями даже с товарищем, который ел с тобой из одной миски. Теперь же стало возможным о многом говорить вслух. Если в довоенных лагерях трусливые и слабые, "ортодоксальные" и прочие, соглашаясь на сотрудничество с оперативно-чекистскими отделами, покупали себе таким образом лишнюю пайку и держали в страхе своих товарищей, то к весне 1953 года "щупальца" оперчекотделов в Горлаге оказались обрубленными либо парализованными: сексоты, напуганные лагерными убийствами, замолчали, информация от них перестала поступать.Лагадминистрации пришлось "спрятать" своих лучших помощников - уголовников и стукачей - в штрафные изоляторы и откармливать там для предстоящей кровавой "работы". Камеры, где отсиживались бандиты, заключенные окрестили "молотобойками" или "молотилками". Не дай Бог, было попасть в ШИЗО: надзиратели поодиночке бросали строптивых в камеру "молотобойцев", и те начинали свою "потеху" - били, за руки и за ноги подбрасывали несчастного кверху и бросали на цементный пол, кололи ножами, давили и т.п. Товарищи не могли прийти на помощь избиваемым: камеры на запоре, под охраной надзирателей, а сам штрафной изолятор вынесен за зону и отделен от нее колючкой.Теми же "кулачными" и "палочными" методами дознания пользовались работники оперчекотделов. Палками били узников при водворении в штрафные изоляторы надзиратели и охрана. А конвойные в пути на работу и с работы подгоняли заключенных прикладами, травили собаками, ставили в грязь на колени (воспоминания Л. Л. Павлова, А. М. Любченко, С. Г. Головко и др.). А после того, как солдатам разрешили по своему усмотрению применять огнестрельное оружие (в случае "опасности") да еще начали давать премии и отпуска за "ликвидацию возможного побега или прорыва зоны" (пример - дело В.И. Цыганкова, см. следующую главу), чаще и чаще стали звучать выстрелы на производственных объектах, при движении колонн заключенных и даже в жилых зонах, где прежде применение оружия запрещалось. К весне 1953 года отношения охраны и заключенных Горлага обостряются. Напряжение нагнетает пропаганда - политзанятия, лозунги, плакаты, газеты и журналы. Всеми средствами вдалбливается в сознание охранников, что перед ними - особо опасные государственные преступники, изверги, нелюди, "палачи и каратели советского народа". Пропаганда истерически поддерживает страх и ненависть молодых солдат к лагерникам, поощряет жестокое обращение с заключенными и порицает за гуманность.Бесчеловечный режим ГУЛАГа, беспредел лагерной администрации и охраны, унижение и подавление личности, безнадежность огромных сроков - все это должно было сломить любого и физически, и морально. Но лагеря становились уже иными, да и время наступало иное.Начало. Агитаторы и провокаторы. Карагандинский этап.История норильского восстания ставит перед ее исследователями множество вопросов. Первый из них: было ли восстание заранее подготовлено, организовано (лагерными активистами, агитаторами, забастовочными комитетами), скоординировано по срокам или вспыхнуло внезапно, стихийно? Есть еще версия - восстание было спровоцировано, и многие факты подтверждают это. Где же истина?Попробуем разобраться, помня о том, что участники норильского восстания к моменту начала событий не были однородной массой - хватало сомневающихся, равнодушных ко всему, запуганных и подавленных. Имелись у забастовки явные и тайные противники, активные и не очень активные сторонники. Словом, событие это - многослойное, сложно складывающееся, особенно в самом начале, пока движущие силы только еще определялись.Считается, что "вирус мятежа", по выражению А.И. Солженицына, привез в Норильск карагандинский этап. В нем были собраны заключенные из Степлага и Песчанлага - особорежимных лагерей близ Караганды и Тайшета, 1200 человек. Среди них - участники лагерных волнений, стычек с уголовниками, побегов. После подавления в карагандинских лагерях волнений заключенных в 1952 году арестованные и отправленные "для усмирения" в Заполярье, они считали своей задачей "нести дальше факел свободы", как написал один из них - Евгений Степанович Грицяк.Карагандинский этап приплыл по Енисею в Дудинку 8 сентября 1952 года и в тот же день был перевезен в Норильск: 500 карагандинцев направили на Медвежку в 1-е лаготделение Горлага, 700 - в Горстрой, к старому кирпзаводу, в 5-е лаготделение. Всем им были даны новые номера, с литерами "У" либо "Ф", чтобы сразу отличить среди прочих заключенных.Они действительно отличались от старожилов норильских лагерей и даже от заключенных Горного лагеря. В этапе было много западных украинцев - участников национальных движений сопротивления оккупантам, жителей Прибалтийских республик, молодых, смелых, непокорных. Если прежде норильские заключенные, надрываясь на тяжелых работах, даже участвовали в трудовом соревновании, им ведомо было чувство гордости, за все построенное ими в Норильске, то карагандинцы трудились на объектах без всякого желания, о соревновании и не помышляли, а многие вообще отказывались от работы. Были такие, которые прятались от надзирателей, не ходили на работу, а агитировали заключенных каждой бригады бастовать. Они рисковали попасть за агитацию и отказ от работы в БУР или ШИЗО, но не боялись этого, сознательно выбирая не покорность, а противодействие. (Типичный пример - судьба литовского музыканта Юозаса Лукшиса: он попал с карагандинским этапом в Норильск, в 1-е лаготделение Горлага, и пробыл в Норильске год, причем за отказ от работы и агитацию за забастовку половину срока провел в БУРе, более 140 суток-в карцере).Именно карагандинцы стали организаторами борьбы с прислужниками лагерной администрации: смутные слухи, неясные следы указывали на это, но ни разу администрации не удалось найти виновников убийств стукачей, избиений бригадиров. В подготовке и проведении норильского восстания роль карагандинского этапа, безусловно, велика: им удалось изменить сам "климат" Горлага. Естественно, что одни из них (Евгений Грицяк, Тарас Супрунюк, Иван Воробьев и другие) стали членами забастовочных комитетов, другие - авторами лозунгов, обращений, требований, третьи - участниками переговоров с комиссиями МВД. Были и такие, что, не входя формально в комитеты, руководили забастовкой, незаметно подсказывая решения, подталкивая к нужным действиям.В воспоминаниях Г. Климовича, Ю. Лукшиса, Е. Грицяка и других есть факты, говорящие о том, что будущие руководители забастовки думали о ее организации, агитаторы будили сознание масс, читая по баракам стихи, рассказывая о концлагерях СССР, устанавливая связи между зонами с помощью записок, ожидая такого момента, случая, который всколыхнет массу заключенных."Работали" лучше всякой пропаганды и агитации рассказы прибывших в том же самом 1952 году заключенных Ухтижмлага - "организаторов и подстрекателей там массовой голодовки, в которую было вовлечено свыше 1000 человек", активных участников групповых беспорядков на строительстве железной дороги Салехард - Игарка, тоже переведенных в Норильск в 1952 году, и заключенных из Омскстроя, где при нападении на лагерную администрацию были убиты надзиратель и офицер-оперативник. Новичков тоже жадно слушали, и вспыхивала надежда: "Может, и у нас в Норильске?.."Становится ясно, что занесенный сюда "вирус мятежа" попал в благодатную почву, иначе ничего не сумели бы изменить 1200 узников одного этапа в 30-тысячном лагере даже за год. Норильчане - старожилы Горлага - не были инертны: ежегодно - десятки побегов (правда, в большинстве неудачные), переполненные штрафные изоляторы говорили об этом же. Отказы от работы случались бригадами и колоннами. Рассказывал бывший заключенный Горлага Л.Л. Павлов о конвоирах, которые специально водили колонну заключенных в Горстрой грязной дорогой через тундру, то и дело командуя: "Лечь! встать! Лечь! Встать!" Издевательство продолжалось до тех пор, пока колонна не отказалась повиноваться: заключенные лежали на земле и не поднимались, так что конвой был вынужден вызвать начальство для принятия мер и объяснения, почему колонна вовремя не прибыла на объект. В тот раз догадливое начальство сменило конвоиров...И все же случаи неповиновения были относительно редки, решались на это, по сравнению с общей массой, единицы. Задача же агитаторов была - пробудить сознание именно массы, чтобы начать общелагерную забастовку: с единичными протестами чекисты расправлялись легко и быстро.Немалую тяжесть с покорных душ сняла смерть Сталина 5 марта 1953 года. В лагерях с нетерпением ждали ослабления режима, пересмотра дел невинно осужденных. Но амнистию в конце марта дали только уголовникам и заключенным с малыми сроками лишения свободы (а таких в Горлаге было очень мало: 2-3 человека в бригаде).Ожидания заключенных по статье 58 оказались обманутыми, и это вызвало разочарование обиду, гнев, резко ускорило начало восстания.Предгрозовую атмосферу в лагере ощущали все, в том числе оперативно-чекистские отделы каждой зоны. Из Москвы в Норильск докатывались отголоски борьбы Берии за власть в новом правительстве. Начатая в марте же 1953 года реорганизация с объединением МГБ и МВД в одно министерство грозила отменой некоторых льгот (в частности, двойных окладов), сокращением штатов. "Ведомству страха" следовало срочно доказать новому правительству свою незаменимость, по отработанным схемам раскрыв "заговоры" с пугающе серьезными контрреволюционными целями или подавив "антисоветские восстания". При отсутствии таковых и "заговоры", и "восстания" умели организовать, а там, где были для них предпосылки, и ощущалось неопределенное брожение,- ускорить события, чтобы дальше, опять по отработанной схеме, изъять и примерно наказать зачинщиков, а остальных заставить еще ниже склонить головы и согнуть спины. Какие конкретные действия были предприняты оперчекотделами и лагадминистрацией Горлага в Норильске? Вот отрывок из жалобы И.С. Касилова, заключенного 1-го лаготделения Горлага, о подготовке провокационного мятежа и о товарище, Ставре Георгиевиче Вольяно, случайно раскрывшем план провокации: "...примерно 9 мая 1953 года з/к Вольяно был посажен в ШИЗО. Находясь в изоляторе, Вольяно каким-то образом узнал о том, что в этом изоляторе находится группа заключенных, завербованных работниками оперативного отдела для производства так называемой "волынки". Эта группа получила инструктаж от работников оперативного отдела и администрации лагеря, как и когда, начинать так называемые "массовые беспорядки". 22 мая з/к Вольяно был выпущен из ШИЗО, отсидев срок. Надо заметить, что в это время, т.е. между 20 и 25 мая, из всех штрафных изоляторов и БУРов Горного лагеря были выпущены ранее содержавшиеся в них, чтобы эта озлобленная и завербованная масса смогла начать беспорядки. Так как с Вольяно я был очень хорошо знаком по двухгодичному пребыванию в одной бригаде, то при встрече на руднике "Медвежий ручей" Вольяно сказал мне: "Иван, готовится ужасное дело. Люди, которым все верят (кому это все верят и кто такие, которые верят, я не знал), завербованы оперотделом, чтобы подвести массу заключенных под расстрел". Я был чрезвычайно поражен этим, т.к. до этого не подозревал, что в лагере что-то готовится. Услышав об этом, я посоветовал Вольяно, чтобы он оповестил заключенных... Вольяно страшно перепугался и начал....

полный текст документа находится в файле

Категория: Файлы | Добавил: otipb | Теги: Норильск, востание
Просмотров: 1607 | Загрузок: 460 | Рейтинг: 4.2/5
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Полезное
Добавить
Поиск по сайту

2

Новое в блогах